Пришествие Аполлона

Алистеру Кроули

Frater Omnia Vincam (A∴A∴) (Виктор Нойбург)

Художественный перевод: Екатерина Дайс

О, красные розы, багряные розы,
О розы в огне, что как пламя пылают!
О, алый бутон, что скрывает угрозу
Соблазна, желания, что возбуждает.
Спокойствие, тише – сокрытое пламя
Бушует в тех розах, что каждый желает.
О розы, как зори алеют меж нами,
Багряные розы здесь всё устилают.

Здесь солнечный свет золотыми лучами
Разрубит траву, упадёт на трясину.
Змея обвивает колонну, мечами
Разрублена будет, как только я выну
Меч страсти из ножен, но змей осторожен.
Он полон желания, вьётся в истоме.
И всё же мечом он моим уничтожен
Из мощного света, находится в коме.

Сильнее всего – эта птица печали,
Пронзительно кличет в сиянии неба.
Те горести, что нас всегда огорчали
Приносит на крыльях тебе, где б ты не был.
И славу несёт тебе, царь первородный,
Приносит на крыльях та птица печали.
Волшебную песню, что льётся свободно,
О том, что в конце, и что было в начале.

Пылающий день так становится старше,
И юности слава, увы, увядает,
А солнечной птице полёт из-за башен
Лишь золота в крыльях ещё прибавляет.
И все пораженья, и беды былые,
Несёт эта птица на солнечных крыльях.
Как алые капли, как горести злые
Они отравляют её изобилье.

Небесный шатёр от земли перекинут,
До самого верха, украшен парчами,
Безумно роскошный, широко раздвинут
С багряной каймой и златыми лучами.
Молчанье полудня уходит на смену
Печальному пению прямо из глуби
Земли, в вышине торжество цикламена,
И алые проблески небо голубят.

Огромное облако тихого смеха
Зелёные кущи собой сотрясает,
Но вдруг, как внезапно опавшее эхо
Вокруг тишина из небес проступает.
Смеющихся глаз мириады в пирушке
Безмолвной блестят, разгораясь во мраке,
Небесный шатёр сотрясая, друг дружке
Мигая во тьме, смех тая в каждом зраке.

Подул ветерок, лист опал, пляшут тени,
И скромный бутон от волненья нагнулся.
Над лугом ветра, что смущают растений
Наивные лица. Весь луг встрепенулся
От яркого света, что пристальным взором
Стучит по стене, и растенья колеблет.
Багряным стал воздух. Повеяло зовом,
И ветер растерянный марево треплет.

Проснись, ведь развеяны древние чары!
Пропал безвозвратно злой морок полудня.
Промолвлено слово в преддверьи кошмара,
В ответ на тот Зов, что прекрасен как лютня.
Смотри, вот пожухли и падают листья,
О, нежные листья, что падают звонко!
Усыпана ими тропа эта лисья,
В ответ на тот Зов, что звучал очень тонко.

Теперь, когда алая вспышка исчезла,
Сад тихо лежит, подготовясь к утрате.
И почва твердеет – так скромно и нежно,
Заклятие исчезло, нет больше проклятий.
Холодной земле одиноко и мёртво,
Но вот приближается жаркое время.
Всё тихо в саду, на земле распростёртой
Заклятье не действует, в рост идёт семя.

Прошли словно сон, словно их не бывало
И час тот особый, и тайный тот символ.
Заклятие пало, всё сразу пропало,
И сад остаётся покинут, без силы.
Мгновенная вспышка рассеялась сразу,
О чём говорить, если сказано слово?
Молчанье, не символ, а верность приказу
Летящего бога, всегда золотого.

И розы, и розы, багряные розы,
Что тают в желаньи своём потаённом.
И каждый бутон, принимающий позы
Раскрытия тайн, недоступных влюблённым,
Содержит секрет, улетевшее слово,
Закрытое слово молчанья случайно.
Огонь на Олимпе, всегда вечно-новый
Хранит этих роз заклинанья и тайны.

Но где-то в тиши молчаливого сада
Остался момент золотого сиянья.
Когда небеса затвердели как надо
И миг пролетел, озарив мирозданье.
Когда все кусты, и трава и растенья
Из нежно-зелёных в немом заклинаньи
Вдруг сделались красными, лишь на мгновенье,
И мир обновился в саду на прощанье.